«У нас со следователем цель одна — установить истину». Речь Михаила Абызова в суде

3 868

Бывший министр по делам «Открытого правительства» Михаил Абызов отвергает обвинение в создании преступного сообщества, которое, по версии следствия, похитило у сибирских энергетических компаний четыре миллиарда рублей. В суде по избранию меры пресечения, где находится корреспондент Дождя, Абызов сказал, что готов помогать следователям, но у них нет доказательств преступления. Мы приводим главное из первого развернутого комментария бывшего министра об уголовном деле.

Я поддерживаю ходатайство защиты, было правильно сказано, что для меня вчера начался новый этап жизни и новая система координат. Это судебное заседание для меня необычно, и мне сложно ориентироваться.

Я хотел бы поблагодарить своих друзей, родных и поручителей. Мне очень приятно и большая честь, что такие люди обратились с поручительством.

Здесь говорилось, что у нас со следствием какие-то разные цели. Здесь [следователю] Сергею Степанову я говорил, что у нас с ним цель одна — установить истину. И я в этом заинтересован ничуть не меньше — чтобы доказать свою невиновность и защитить свою репутацию. И я понимаю всю ответственность за объективные показания и хочу подтвердить, что буду всячески содействовать следствию, чтобы установить истинные обстоятельства дела.

С другой стороны, я понимаю, что следствием выбрана логика характеристики деяний, изложенных в материалах дела, по двум уголовным статьям — 159 УК и 210 УК (мошенничество и создание преступного сообщества).

На тяжесть этих преступлений сейчас следствие упирает при избрании мне меры пресечения. Следствие использует тяжесть статьи, чтобы оказать давление на рассмотрение материалов в суде и определения меры пресечения в качестве содержания под стражей.

Глеб Щелкунов / «Коммерсантъ»

Я только сейчас ознакомился с материалами дела, тем не менее, следствие утверждает, что я стал лидером преступного сообщества на основании оперативной разработки, в рамках которой зафиксирован мой звонок [фигуранту дела Николаю] Степанову. И даже не ему, а его охраннику. Но я знаю его много лет. Он мой друг и друг моей семьи. И я не считаю этот факт каким-то доказательством. 

Потерпевшие и пострадавшие, которые обратились в суд, владеют десятками долей собственности. Так любой миноритарий может обратиться с таким заявлением, если посчитает, что сделка нарушает его права. Любой человек, который купил одну акцию, может обвинить свое руководство в организации преступного сообщества?

Ваша честь, я обращаюсь к вам затем, чтобы вы взвесили не только формальные обстоятельства дела. Я находился на государственной службе. Почему это так важно? В этот период времени, который изложен следствием как время совершения преступления, я находился на государственной службе, когда нельзя заниматься предпринимательской деятельностью и необходимо передать все свои акции на доверительное управление, что я и сделал.

Мое рабочее место было в Белом доме. С девяти утра и до поздней ночи я находился на работе. Если следствие скажет, когда, в какое время с кем в сговор я вступил… Но я находился на работе на режимном объекте и это могут подтвердить все охранники.

Я передал два своих загранпаспорта следствию, у меня нет никаких видов на жительства. Я все передал и сдал следователям. Я не собираюсь скрываться, оказывать давление, я обязуюсь содействовать следствию, чтобы найти истину и защитить свое честное имя.

Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Россия это Европа