Почему Америка просто обязана принимать беженцев. Манифест Юлии Иоффе

Новости
10 сентября 2015
4 335
7
Поделиться

Журналистка New York Times Magazine Юлия Иоффе родилась в Москве, выросла в США, изучала в Принстоне историю СССР, затем работала московским корреспондентом New Yorker и Foreign Policy. Сейчас она снова живет и работает в США и на фоне новостей про поток беженцев с Ближнего Востока в Европу написала колонку-манифест об отношении к людям из других государств.

Я пишу эти строки по-английски — и вообще веду колонку в Foreign Policy — только по одной причине: 25 лет назад, 28 апреля 1990 года моя семья переехала в США в статусе беженцев из Советского Союза. Каждый год мы отмечаем эту дату как символ начала новой, свободной и благополучной жизни. Если бы не годы работы еврейского лобби в Конгрессе, не поправка Джексона-Вэника, не гуманитарная сторона геополитической борьбы с СССР, если бы Горбачев не захотел социализма с человеческим лицом, я сейчас писала бы эти строки по-русски или вовсе не писала бы ничего.

Я часто думаю об этом дне и о том, как мои родители провели два года в очередях у посольства США в Москве. Этот момент делит мою жизнь надвое: как бы она сложилась жизнь семилетней девочки, если бы все эти политические силы, дальновидность и упорство родителей не сложились воедино? 

Не знаю, была бы моя жизнь ужасной или нет, но точно знаю, что не сумела бы познать еврейские традиции своей семьи, не смогла бы изучать историю у лучших предподавателей в Принстоне, имела бы больше проблем со здоровьем, а может, стала бы разведенной матерью двух детей в стране, которая становится все враждебнее по отношению как к соседям, так и к своим собственным гражданам. Возможно, по примеру друзей и родственников, оставшихся в Советском Союзе, я бы спешно пыталась найти, куда уехать: в Израиль, Латвию или любую другую страну, где стены не давят так, как сейчас в Москве.

Бывает, жизнь в Америке кажется сном или счастливой случайностью. За свою жизнь я встречала немало людей с похожими судьбами и даже более яркими и захватывающими историями. 

Один из моих ближайших друзей — сын человека, который шестилетним мальчиком попал из Праги на «Киндертранспорт» Николаса Уинтона, который организовал спасательную операцию для еврейских детей в Чехословакии перед Второй мировой войной. Школьный друг недавно выложил полные чувства безысходности письма своего деда, немецкого еврея, который писал в США в надежде найти спонсора или родственника. Один из первых моих друзей в колледже был беженцем-мусульманином из Боснии. Мы иной раз говорили о невероятном чуде, которое помогло двум детям-беженцам случайно вырваться из плохого места и оказаться в хорошем, да еще и получить престижное образование. Прошлой осенью я пришла на свадьбу подруги, которая происходит из семьи армянских беженцев, и ее мужем был беженец-босняк, который выбрался из Бани-Луки еще подростком.

В Америку всех этих людей привели случайные исторические и политические события: если бы война не дошла до Бани-Луки, Праги или Берлина, если бы не слухи о подготовке еврейских погромов в Москве в 1988 году к тысячелетию крещения Руси, мы бы все были в других местах.

Но пришла война. Хотя погромы в Москве по счастью не произошли, повсюду был распространен антисемитизм, который гнал евреев за пределы страны, где они жили столетиями. Это отношение сродни повесткам в нынешнюю армию Башара Асада или флагу «Исламского государства», которым тоже никто не рад, но они все равно появляются вновь и вновь. 

К счастью для меня и моих друзей, в США есть политическая воля для помощи беженцам. К счастью для моих друзей, чьи предки сумели уехать из Европы в 30-х годах, недостаток политической воли не разбил их жизни. Для беженцев из Сирии, Ливии, Ирака и Афганистана везение и политическая воля властей другой страны определяет разницу между смертью и, если повезет, жизнью. Везение, что волны несут в одну сторону, а не в другую, и политическая воля немецкого канцлера, которая может еще помнить жизнь при авторитаризме.

Будьте осторожнее с людьми, которые делают умное лицо и указывают на бюрократические сложности, на препятствия в Конгрессе, на период выборов, на квоты, как на причины того, что США не могут принять больше беженцев. Будьте аккуратнее с людьми, которые говорят, что это проблема Европы, или Ближнего Востока — любых других стран, но не Соединенных Штатов. Это люди, которые стоят на пути удачи, спасительной удачи. Они хотят, чтобы вы думали, что отписка — адекватная реакция на глупые смерти, которые можно предотвратить, и этого достаточно, чтобы успокоить вашу совесть.

Прием беженцев — это, безусловно, политический акт, один из тех вопросов, который может решить президент. Когда американским лидеры этого хотели, они преодолевали все сложности и помогали десяткам тысяч кубинцев, венгров, вьетнамцев, никарагуанцев, боснийцев и многих других. Когда Америка хочет, она открывает двери для десятков тысяч беженцев — для таких людей, как я, которым не повезло родиться в стране, где произошло что-то ужасное — и принимает их без всяких усилий. Это то, что Америка умеет делать — редко, но очень хорошо.

Более чем вероятно, вы — потомок одного из таких иммигрантов: люди бежали во время картофельного голода (голод в Ирландии в середине XIX века — Дождь), от политических потрясений в Европе XIX века, от погромов в Российской Империи, от войны в Азии, от геноцида в Африке. На самом деле вы, как и я, — потомок людей, переживших менее серьезные трагедии, чем те, от которых бегут сирийцы сегодня. Наши политики разглагольствуют о том, что Америка — лучшая страна в истории мира, но если Германия сделала правильные выводы из собственной истории и внезапно открыла свои границы и буквально зазывает беженцев, то почему мы не можем?

Если у Обамы есть цели в жизни, то почему эта не среди них?

Двадцать пять лет назад мне было семь лет. В Москве я села в самолет и приземлилась в международном аэропорту имени Даллеса, где мои родители заполнили карточки беженцев, которые мы храним и сейчас. Они, возможно, стояли в очередях в Москве и заполняли много документов, но им не приходилось платить контрабандистам, они не плыли в надувных лодках, они не должны были спать на полу вокзалов или идти пешком сотни миль к новой, безопасной жизни. У них был хороший чистый самолет, и через десять часов они уже были в Америке, где стали двумя самыми американскими американцами из тех, кого я когда-либо встречала. Они много работают, платят налоги, и ценят эту страну так, как не могут ее ценить родившиеся здесь американцы — просто потому, что знают, что их жизнь могла сложиться иначе.

Мои родители, моя сестра и я испытываем чувство пьянящего, сюрреалистического счастья, живя здесь, потому что мы знаем, что все это — счастливая случайность, сон. И все же это не случайность. Политические силы в Америке изменили нашу реальность, как и реальность многих беженцев. И где эти силы сейчас?

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.