Отрывок романа Жана Жене «Кэрель»

4 июля 2015
2 977 0

В издательстве АСТ (редакция «Времена», издатель Илья Данишевский) выходит переиздание знаменитого романа Жана Жене «Кэрель» в переводе Маруси Климовой. Мы публикуем небольшой отрывок из книги.

 Художник: Chris Lopez / Модель: Miles Windsor

Ночью «Феерия» пробуждала смутные, неясные предчув­ствия готовящегося преступления. Три или четыре подозрительных типа поджидали кого-то в окутан­ном туманом сортире на противоположной сторо­не улицы. Из-за приоткрытой двери борделя доно­сились звуки механического пианино, голубые лен­ты музыкального серпантина струились в полумгле и обвивали шеи и запястья проходящих мимо рабо­чих. Но днем это грязное, мрачное и серое заведе­ние завораживало еще больше. Один вид его фона­ря и закрытых ставен вызывал в воображении за­шедшего в квартал борделей матроса образ вожделенной роскоши, которая рисовалась ему в виде хрусталя, фарфора, шампанского, молочных грудей и бедер под облегающими черными шелко­выми платьями с глубокими декольте. Дверь борде­ля была необычна. Она представляла собой желез­ное панно с длинными заостренными переливаю­щимися на солнце металлическими — возможно, даже стальными — направленными в сторону улицы прутьями. Ее ирреальный таинственный вид будо­ражил истосковавшуюся по любви душу. Для груз­чика или портового рабочего сама эта дверь уже была символом жестокости, сопровождающей лю­бовные обряды. Эта дверь была идеальным сторо­жем, поскольку лишь толстокожие чудовища и бес­плотные духи могли пройти через нее, не поранив­шись о прутья, — если только она не открывалась сама при одном слове или жесте того грузчика или солдата, который в этот вечер оказывался счастли­вым и непорочным принцем, волшебным образом достигшим запретных областей. То, что нуждается в столь тщательной охране, должно было бы быть либо опасным для окружающего мира, либо таким хрупким, что ему требуется защита не меньшая, чем та, в которой нуждаются девственницы. На­правленные на него острия вызывали у грузчика улыбку, что не мешало ему почувствовать себя на мгновение обольстителем, который, успокоив свою жертву словом и очаровательной внешностью, бро­сается на приступ возбужденной девственности. И если у него не вставал сразу же на пороге, он все равно ощущал в своих штанах присутствие члена, пусть еще мягкого, — но поверженная дверь напоминала о нем, и легкое сокращение, пробегая от го­ловки к его основанию, волновало мускулы его яго­диц. Внутри своего все еще вялого члена грузчик начинал ощущать слабое отвердение, что-то вроде «напоминания» о твердости. И мгновение, когда дверь с шумом захлопывалась за посетителем, было преисполнено особой значимости. Мадам Лизиана находила у этой двери другие достоинства. Она так надежно закрывалась, что делала хозяйку похожей на океанскую жемчужину в перламутровой ракови­не, которая может по желанию открыть или за­крыть свои створки. С жемчужиной Мадам Лизиа­ну роднили нежность и слабое свечение ее молочно-белого лица, происходящее от глубокой внутренней умиротворенности и ощущения тихой радости. У нее были соблазнительные округлые и пышные формы. Эта полнота являлась как бы результатом многолетнего кропотливого труда, терпеливой эко­номии, процентов и приношений. Мадам Лизиана была уверена в незыблемости своего положения. Дверь это гарантировала. Острия надежно охраня­ли ее даже от воздушных дуновений. Итак, хозяйка вела размеренную жизнь в феодальном замке, об­раз которого невольно возникает в нашем вообра­жении. Она была счастлива. Только самые нежные и легкие веянья внешнего мира доходили до нее, наполняя ее превосходным жиром. Она была бла­городна, возвышенна и восхитительна. Предохра­ненная от солнца, звезд, игр и мечтаний — но пита­емая своим солнцем, своими звездами, своими игра­ми и мечтаниями, — взгромоздившись на каблуки времен Людовика ХV, она медленно парила над девицами, не задевая их, поднималась по лестницам, пересекала обтянутые золоченой кожей коридоры, обходила комнаты и причудливые, ослепляющие светом и зеркалами салоны, которые даже трудно описать: стены их были отделаны стеганой матери­ей и украшены искусственными цветами в стеклян­ных вазах рядом с изысканными гравюрами. Время потрудилось над ней, и она была прекрасна. Уже шесть месяцев Робер был ее любовником.

— Так ты платишь наличными?

— Я ж те сказал, что да.

Холод пробежал по телу Кэреля от взгляда Ма­рио. Взгляд и поведение Марио были более чем без­различными, они были: «леденящими». Стараясь не замечать этого, Кэрель уставился в глаза хозяи­ну притона. Его собственная скованность тоже его смущала. Сдвинувшись с места, он снова почувство­вал некоторую уверенность в себе. Ощутив свое гибкое тело, он подумал: «Я всего лишь матрос. На мою зарплату не проживешь. Приходится как-то выкручиваться. Мне нечего стыдиться. Я торгую наркотиками. И не ему меня судить. Даже если он легавый, мне это до фени». Он чувствовал, что ни­чего не может противопоставить спокойному без­различию хозяина, которого почти не интересовал предложенный товар и еще меньше интересовал он сам. Почти абсолютная неподвижность и мол­чание сковывали этих троих персонажей.

Кэрель думал примерно так: «Надо было сказать, что я брат Боба. Тогда бы он не решился выдать меня полиции». В то же время, он не мог не оценить нео­быкновенную силу хозяина и красоту легавого. Ни­когда еще он не сталкивался с по-настоящему муже­ственным соперником, и никто еще не вызывал у не­го таких чувств, которые вызывали у него эти два человека , — в отличие от нас, он сам не мог до конца осознать причину своего смятения — впервые в жиз­ни он страдал от безразличия мужчины. Он сказал:

— Шухера нет?

Он имел в виду типа, который продолжал непод­вижно смотреть на него, но не решился уточнить свои опасения. Он не осмелился показать хозяину на Марио даже глазами.

— Можешь на меня положиться. Я сказал, что баб­ки ты получишь. Тащи свои пять килограммов ду­ри и забирай свою мелочь.

Понял? Действуй, старик. Плавным, едва замет­ным движением головы хозяин указал на стойку, за которой стоял Марио.

— Это Марио. Не волнуйся, он свой.

Когда Марио протянул руку, ни один мускул на его лице не дрогнул. Рука была жесткая, плотная, скорее вооруженная, чем украшенная тремя золо­тыми перстнями. Кэрель был на несколько санти­метров ниже Марио. Он почувствовал это, когда увидел эти роскошные перстни, знаки величайше­го мужского могущества. Не приходилось сомне­ваться, что этот тип твердо стоит на земле. Внезап­но с легкой грустью Кэрель вспомнил, что у него на мокнувшем на рейде судне в переднем отсеке было припрятано все для того, чтобы он мог сравняться с этим самцом. Эта мысль его немного успокоила. Но кто бы мог подумать, что полиция может быть столь богата и неотразима? И что преступные эле­менты (а таким он считал хозяина борделя) способ­ны еще больше эту неотразимость подчеркивать. Он подумал: «Легавый! Всего лишь легавый!» Но эта мысль, медленно прокручиваясь в мозгу Кэре­ля, не успокаивала его, и его презрение постепен­но уступало место восхищению.

— Привет...

Голос у Марио был сильным и твердым, совсем как его руки, — правда, лишенным какого бы то ни было блеска. Он давил на Кэреля. Это был грубый, тяже­лый голос, способный сдвинуть глыбы и кучи земли. Несколькими днями позже, вспоминая о нем, Кэрель скажет полицейскому: «Прям как куском мяса шлепа­ет по роже...» Кэрель широко улыбнулся и, не сказав ни слова, протянул руку. Хозяина же он спросил:

— А мой брательник придет или нет?

— Не знаю. Я его не видел.

Боясь показаться бестактным и разозлить хозяи­на, Кэрель не стал расспрашивать его подробнее.

Большой холл борделя был тих и пуст. Казалось, он серьезно и внимательно вслушивается в разговор. В три часа дня дамы обедали в столовой. Никого не было. Мадам Лизиана причесывалась в своей комна­те на втором этаже. Горела всего одна лампочка. Зер­кала были пустыми, чистыми и потусторонними, так как им было почти некого и нечего отражать. Хозя­ин чокнулся и опустошил свой стакан. Здоровья ему было не занимать. Никогда, даже в молодости, не от­личаясь особой красотой, несмотря на черные точ­ки на коже, крошечные темные впадины на шее и следы от оспы, он еще был настоящим самцом. Его усики, подстриженные на американский манер, на­поминали о 1918 годе. Тогда благодаря янки, спеку­ляции и женщинам он смог разбогатеть и купить «Феерию». Длинные прогулки в лодке, поездки на рыбалку обветрили его кожу, сделав ее бронзовой. У него были жесткие черты лица, резко очерчен­ный нос, маленькие живые глазки и лысый череп.

— Когда ты придешь?

— Мне надо еще сделать дело. Необходимо выне­сти пакет. Но за это можешь не волноваться. Я кое-что придумал.

Стоя со стаканом белого в руке, хозяин недовер­чиво посмотрел на Кэреля.

— Да? Только меня не надо в это впутывать, я тут не причем.

Марио продолжал стоять неподвижно, с отсут­ствующим видом. Он стоял, облокотившись о стой­ку, и зеркало за ним отражало его спину. Не гово­ря ни слова, он оторвался от стойки, делавшей его позу живописной, и прислонился спиной к зерка­лу рядом с хозяином. Казалось, он прислонился к себе самому. Стоя перед двумя мужчинами, Кэ­рель почувствовал вдруг недомогание, что-то вро­де тошноты, как рядом с убийцами. Невозмути­мость и красота Марио сбивали его с толку. Вели­чие их было безмерно. Норбер, хозяин борделя, был страшно силен. Марио тоже. Линии тела одно­го продолжались в другом, их мускулы и лица сме­шались. И то, что хозяин не был стукачом, каза­лось еще более невероятным, чем то, что Марио был всего лишь полицейским. Кэрель почувство­вал, как в нем дрожит и трепещет готовая истор­гнуться в тошноте его душа. Испытывая головокру­жение перед этим мощным переплетением плоти и нервов, которое виделось ему где-то очень высо­ко — он даже поднял голову так, как будто хотел из­мерить взглядом гигантскую ель, — и которое, под­чиняясь бычьей шее Норбера, постоянно увеличи­валось и разрасталось, приобретая очертания прекрасного облика Марио, Кэрель приоткрыл рот, небо его пересохло.

— Нет, нет. Я как-нибудь выпутаюсь сам.

На Марио был простой, в коричневую клетку ко­стюм и красный галстук. Он пил с Кэрелем и Ноно (Норбером) белое вино, но, казалось, разговор со­всем не интересовал его. Это был настоящий лега­вый. Кэрель чувствовал значительность его осан­ки, сдержанность его жестов свидетельствовала о безграничной власти: власти непререкаемого мо­рального авторитета, твердого социального поло­жения, револьвера и права на его применение. Ма­рио принадлежал к расе господ. Кэрель еще раз протянул руку и, подняв воротник своего бушлата, направился к запасному выходу: и правильно, безо­паснее было выйти через черный ход.

— Пока.

Голос Марио, как мы уже сказали, был сиплым и бесцветным. Странно, но, услышав его, Кэрель почувствовал некоторое успокоение. Очутившись за порогом, он постарался зафиксировать свое вни­мание на ощущениях, которые вызывало прикос­новение различных частей его матросской амуни­ции к телу; прежде всего, он ощутил прикоснове­ние твердого воротника бушлата, защищавшего его шею, как броня. Воротник был для него чем-то вро­де массивного ошейника, в котором он чувствовал свою нежную шею крепкой и неприступной, а у ее основания, он все время помнил об этом, находи­лась очаровательная затылочная впадина, его са­мое уязвимое место. Слегка согнувшись, он коснул­ся коленями ткани брюк. Наконец Кэрель вновь об­рел свою характерную матросскую походку, с удовольствием почувствовав себя настоящим ма­тросом. Он слегка повел плечами справа налево. Ему захотелось задрать бушлат и засунуть руки в от­крытые на животе карманы, но вместо этого он пальцем сдвинул свой берет назад, на затылок, так что его край коснулся поднятого воротника. Под­твержденная осязанием уверенность в том, что он моряк, немного возбудила и успокоила его. Он чув­ствовал грусть и ожесточение. Обычная улыбка ис­чезла с его губ, туман смочил его ноздри, освежив веки и подбородок. Он шел вперед, пробиваясь свинцовым телом сквозь вязкий туман. Чем дальше он удалялся от «Феерии», тем сильнее ощущал при­ток силы, проистекавшей из мощи Полиции, на благосклонное расположение которой он, как ему казалось, теперь мог рассчитывать. 

Купить подписку
Комментарии (0)

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие новости
Десятки тысяч жителей Каталонии вышли на акции протеста Сегодня в 02:43 Минобороны опубликовало видеозапись ударов по окружившим российских военных боевикам в Сирии Сегодня в 01:41 Минфин предложил до 2021 года отстранить ритейлеров от интернет-торговли алкоголем Сегодня в 00:45 Президент Федерации мигрантов объяснил причины «стычки» у ТЦ «Москва» Сегодня в 00:35 «Коммерсантъ» сообщил об отставке губернатора Нижегородской области Вчера в 23:52 Пентагон отверг обвинения России в поддержке наступления террористов в Сирии Вчера в 23:35 У торгового центра в Москве пресекли «массовую стычку» мигрантов с охранниками Вчера в 22:45 Киев ввел санкции против российских компаний из-за поставок удобрений в Донбасс Вчера в 22:34 В Сирии погиб российский контрактник Вчера в 22:03 Порошенко показал на саммите Совбеза ООН российские военные билеты Вчера в 22:14

Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера