«Там твои родные — и мы все так же кончим».

Отрывок книги «Дети лагерей смерти»
Новости
4 октября 2015
3 543
0
Поделиться

На днях в издательстве АСТ выйдет книга Венди Холден «Дети лагерей смерти. Рожденные выжить» (издатель — Илья Данишевский, редакция «Времена») в переводе Юлии Минц. Это история трех женщин, которые, не зная о существовании друг друга, сумели выжить в «фабрике смерти» и пронесли сквозь ужасы нацизма новую жизнь. Дождь публикует фрагмент книги, где рассказывается о нечеловеческих условиях и чудовищных убийствах узников лагеря Аушвиц.

Аушвиц III, названный немцами Моновиц, был построен в 1942 году в качестве Arbeitslager — рабочего лагеря, эксплуатировавшего рабский труд узников на производстве немецкого химического предприятия IG Farben. На заводе Буна Верке, принадлежащем Farben, производили синтетическое топливо, на 1944 год там насчитывалось 80 000 рабочих. В Аушвиц I и II начали доставлять евреев с начала 1942 года, первые поезда прибывали из Братиславы и Силезии. Для увеличения вместимости достраивались многочисленные деревянные блоки. Следом прибывали поезда из французского лагеря Дранси и нидерландского Вестерборка, а уже после них пришел черед узников Терезина.

Йозеф Менгеле прибыл в Биркенау в мае 1943 года в качестве немецкого медицинского эксперта в области генетики. Благодаря своей увлеченности работой он быстро вырос в должности. Несмотря на то, что многие обвиняли его в бесчеловечных экспериментах и для подавляющего большинства выживших он является персонифицированной смертью, далеко не всегда узников инспектировал именно он. Но, безусловно, он проявлял огромное рвение в своей деятельности и по возможности встречал все поезда на станции Аушвиц.

Офицерам СС выдавался дополнительный паек, сигареты, мыло и шнапс за «особые работы» вроде отбора и экзекуций. Этот паек шел в дополнение к их и без того полному обеспечению, потому что для них еду готовили повара Waffen SS. В меню входили жареные цыплята, запеченная рыба, кружка пива и неограниченное количество десертов.

А в нескольких сотнях метров от них сидели тысячи смертельно голодных узников, прибывающих ежедневно, и каждый из них мог стать следующим кандидатом на экзекуцию. По приблизительным оценкам, до 90% человек убили в течение нескольких часов после прибытия. Как только им давали направление Sonderbehandlung («особое лечение», в записях встречается как SB), это означало смерть. Изначально лагерь находился в километре от железнодорожной станции, поэтому отправленных на смерть увозили туда на грузовиках.

СС испробовало все способы убийства евреев и прочих врагов рейха, от измора голодом и расстрелов до удушения угарным газом, но такие практики были признаны неэффективными и затратными по времени, а сожжение требовало большого расхода горючего. Нацистское командование нашло метод, позволявший уничтожать больше людей за один раз при минимальных расходах. Многие узники Аушвица были убиты инъекцией оксибензола в сердце, но самым последним изобретением СС были газовые камеры.

Узники Освенцима. Фотохроника ТАСС

В центре Биркенау находилось два кирпичных здания, которые сохранились после разрушения польской деревни. «Красный и белый дом», как их называли, были замаскированы под душевые, а заключенным обещали, что там их помоют и продезинфицируют. Рядом был припаркован грузовик с обнадеживающим знаком Красного Креста. На деле же в этом грузовике возили канистры с ядовитым газом Циклон Б. Этот эффективный пестицид использовался для уничтожения животных-вредителей в гетто и представлял собой крошечные кристаллы синильной кислоты, которая начинает действовать во влажной теплой среде. Нацистские врачи проводили бесчеловечные опыты над советскими военнопленными в 1941 году в подвалах Аушвиц I, пока не довели систему до совершенства.

С целью поддержать обман, люди в белых защитных костюмах выдавали заключенным полотенца и маленькие кусочки мыла. Далее их заставляли раздеться и направляли в здание с заложенными окнами и не пропускающими газ дверями. Чаще всего люди не представляли, что должно произойти. Немцы выжидали несколько минут, пока люди нагреют помещение теплом собственных тел. Это было необходимо для повышения эффективности яда. И только когда люди зажимались в тесноте и темноте, истекая потом, они начинали подозревать неладное. Кто-то еще ждал, что из фальшивых леек душа польется вода, в то время как остальные уже обнимали друг друга, молились и повторяли «Шма Исраэль». По истечении отведенного времени солдаты надевали противогазы, залезали на крышу и опустошали канистры в диспенсеры.

Заключенные умирали до 20 минут: у кого-то шла пена изо рта, у других кровоточили уши — это зависело от того, насколько близко они находились к местам подачи газа. Смотрители камер постоянно слышали, как люди кричат и дергают дверь, сражаясь за каждый вдох. Только когда все затихало и проходило достаточно времени, чтобы газ ушел по вентиляции, в камеры направлялись Sonderkommando («отряд особого назначения») и избавлялись от тел. Это были группы в 400–900 человек, также известные как Geheimnisträger («хранители секретов»), которых держали в изоляции от остальных заключенных, а их прямой задачей было выносить из газовых камер тела и убирать фекалии, рвоту и кровь, подготавливая помещение для следующей «партии».

Иногда эти обреченные люди находили среди погибших своих родных. Встречаясь лицом к лицу с подобным кошмаром, некоторые кончали жизнь самоубийством — это был единственный способ избежать ужаса впредь. Каждую такую команду также зачищали в интервалах от трех месяцев до года, в зависимости от их эффективности. Первым заданием новых членов Sonderkommando было избавиться от тел своих предшественников. Мало кто пережил войну, но многие записали воспоминания своей сложной судьбы и спрятали до момента смерти.

Унижения членов этого отряда и тел, которые они выносили, не кончались со смертью. Почти ничто не пропадало даром в нацистской машине по переработке людей — все могло пригодиться для блага рейха. Срезанные волосы узниц использовали для изготовления тканей и сеток, а также для изоляции и герметизации немецких боевых машин. Еще не остывшим трупам открывали рты и клещами вырывали зубы, чем также занимался именно «отряд особого назначения». Особенно хорошие экземпляры сохраняли, чтобы в дальнейшем изготавливать зубные протезы. Любые драгоценные камни, найденные в челюсти, сдавали управлению СС в качестве платы за размещение, еду и транспорт в программе экстерминации (истребления). Золотые зубы переплавлялись в слитки.

Позже, в связи с ростом притока людей, были достроены 4 крематория (Krema II-V) с увеличенной пропускной способностью. Эти модернизированные постройки достигали 100 метров в длину и 50 метров в ширину, в каждой располагалось до 50 печей. Они были не только более эффективны, чем «красный» и «белый» дома, но также имели подземные раздевалки, из которых заключенных напрямую вели в звуконепроницаемые газовые камеры, замаскированные под душевые. Сооружения были снабжены лифтами, поднимавшими тела на этаж крематория. Такая система позволяла сжигать до 4 000 тел от каждой транспортировки. На пике своей производительности они сжигали до 8 000 мужчин, женщин и детей за день.

Изначально еще горячий прах вывозили в заводь на окраине лагеря, но когда вода окончательно загрязнилась человеческими останками, пепел начали высыпать в березовой роще и разравнивать по земле. Прах также использовали в качестве удобрения прилежащих территорий — в данный момент эти места считаются самым большим еврейским кладбищем. Восточный ветер подхватывал серый пепел с полей, и вихри разносили прах повсюду, оставляя свой след на любой встреченной поверхности, будь то крыша барака или человеческие губы. Те, кто избежал страшной участи, изо дня в день невольно дышали прахом своих родных.

Первые часы после прибытия в Аушвиц II-Биркенау Приска находилась в счастливом неведении обо всем этом. Единственное, что она ощущала, находясь в безвоздушном, тесном пространстве, что и она и ее ребенок находятся в безусловной опасности. К счастью, она смогла найти Эдиту, которая впредь не отходила от нее ни на шаг. Только когда в темноте барака женщина зашептала о творящемся ужасе, Приска поняла, насколько все плохо. Состарившиеся люди всех национальностей, лысые и бесполые, с ввалившимися глазами, первым делом спрашивали у прибывших о еде. Разочарованные ответом, они начинали рассказывать, как обстоят дела в лагере, периодически друг с другом споря. Кто-то заметил, что все они обречены.

Их привезли сюда на смерть — от работы или от голода — и положение безвыходное. Нет, они только на карантине, отмечал кто-то другой, и так начинались пререкания. Иначе зачем бы их брили наголо и клеймили татуировками? Все они должны молиться, чтобы их отправили на работы, потому что это единственная возможность выжить, заявляет кто-то третий.

Но где же все остальные, жалобно вопрошали прибывшие. Где же семьи? Они в других бараках или, может, в других лагерях? «Видишь?» — спрашивают в ответ отощавшие люди, указывая на дым, поднимающийся из трубы. «Вот там твои родные — и мы все так же кончим».

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.