Какой будет Россия после войны? Объясняет политолог Николай Петров

А у меня на самом деле есть еще два вопроса. Первый вопрос ― что теперь такое Россия для Запада? А второй вопрос ― что такое Россия вообще в целом теперь, после вчерашнего дня, начиная с сегодняшнего? И я эти вопросы хочу задать Николаю Петрову, политологу, руководителю Центра политико-географических исследований. Николай, здравствуйте!

Добрый вечер, Михаил!                      

Начну с первого. Что такое теперь Россия в этом новом мировом порядке, который вчера наступил?

Я думаю, что то, что президент Байден сказал в том числе о Путине, в полной мере относится к России, а именно то, что Запад рассматривает Россию как парию, как страну, которая не соответствует никаким правилам и нормам поведения и в этом смысле является большой угрозой в силу того, что обладает колоссальными вооружениями, которым на сегодняшний день в Европе НАТО и Соединенные Штаты противопоставить ничего, в общем-то, не могут.

Действительно не могут, да? То есть это просто военное преимущество?

Это военное преимущество в ситуации, когда военная сила НАТО в основном сконцентрирована в Соединенных Штатах и так быстро и в нужных масштабах ее проецировать в Европу и тем более в Восточную Европу невозможно, да, то, что мы наблюдаем, ― это перебрасывание каких-то уже имеющихся в Европе вооруженных контингентов американских, с юга на северо-запад, на восточный фланг НАТО, то есть НАТО будут защищать любой силой, если вдруг это придется, но больше ничего пока в военно-техническом, как мы любим говорить, плане Соединенные Штаты и НАТО предложить не могут.

Просто НАТО не может сейчас воевать с Россией.

Не может воевать… С Россией может воевать, не может в Украине противопоставить что-либо сопоставимое по масштабу, по военной мощи тому, что сейчас там сконцентрировала Россия.

Насколько велика переоценка возможности ядерного удара со стороны России?

Мне кажется, что это возможность такого суицидального хода или даже возможность использования тактического ядерного оружия, это то, что сегодня тревожит людей именно потому, что они не в состоянии понять рационализм и логику поведения России. А если так, то относятся к ней как к опасному невменяемому человеку, который способен на все, что угодно.

Соответственно, теперь если посмотреть изнутри России, то где мы оказались? Что такое Россия как государство, как режим начиная со вчерашнего дня? Он, очевидно, претерпел изменения, в этом у меня нет никаких сомнений.

Я думаю, да. И надо понимать, что это уже военный преступник, это криминальный режим, потому что после того, что со вчерашнего дня происходит в Украине, трудно это классифицировать иначе. Это не просто наша власть, это не просто люди, за которых кто-то голосовал, кто-то не голосовал. Это все мы, и отношение к нам ко всем, ко всем россиянам, где бы они ни находились, соответствующее. В Европе это то, что уже не будет меняться очень долго, это не просто отношения с братской Украиной, это отношение к нам в мире.

Это да, это если смотреть извне, а я все-таки предлагаю еще раз попробовать посмотреть изнутри, где сейчас мы находимся, что это означает для отношений между властью и обществом? Что такое власть теперь?

Власть теперь ― это группа людей, которая присвоила себе право совершать кардинальные шаги, в том числе и не совместные с тем, что хотели бы или не хотели бы граждане, и даже их об этом не спрашивать, и не стараться даже им объяснить происходящее.

Что, собственно, и происходило, на самом деле никто ничего не объяснил, по большому-то счету. Хотя Владимир Путин произнес очень много слов про Украину, но почему вдруг и что произошло ― это, очевидно, общество застало врасплох.

Да, правда, и в конце он сказал: «Я надеюсь, что общество меня поддержит», и это очень характерно. Делается колоссальный по масштабам и последствиям для всех нас, не для Путина, не для Кремля, а для всех нас шаг, в конце обоснования президент говорит: «Я надеюсь, что меня поддержат». А могут и не поддержать, в общем, невелика беда. Но он даже не старается объяснить суть происходящего и те причины, которые могли подтолкнуть его к такому безумному по своим последствиям шагу.

И уж точно ни в какое сравнение… Если об этом рассуждали политологи, о том, что Владимир Путин хочет восстановить крымский консенсус, вернуться в то сладкое время, замечательное, когда у него был рейтинг 86%, когда все общество снова стало монолитом, превратилось, объединившись вокруг присоединения Крыма… Но ситуация абсолютно не такая, никакой радости вокруг не видно, ее просто нет. Мы не знаем, на самом деле у нас недостаточно данных, чтобы понимать, как все-таки люди относятся, не факт, что мы вообще это поймем в ближайшее время, но то, что нет восторга, очевидно.

Было бы странно и жутко, я бы сказал, если бы мы видели восторг в ситуации, когда российские войска готовятся штурмовать Киев, да. Это как из дурного сна. Но важно же не то, есть ли восторг, а есть ли рост рейтинга. А он есть, мало-помалу, с ноября рейтинг Путина и власти в целом подрос.

На противостоянии с НАТО, да, очевидно, это произошло.

Да, верно, но это ведь и подается сейчас как самозащита, да. Но вот это-то и поразительно, что какого же рода должна быть угроза, чтобы самозащита выглядела как вооруженная агрессия в огромной стране в середине Европы?

Какой ваш прогноз? Что это означает для тех, кто продолжает жить в России, для какой-то активной части гражданского общества в стране?

Мне кажется, что здесь действует, как всегда, принцип «делай, что должно, и будь, что будет», то есть я не вижу, каким образом можно реально сейчас в индивидуальном или малом коллективном порядке повлиять на то, что происходит. Но думаю, что Кремль делает все время замеры общественного мнения, и в этом смысле ситуация, которая сейчас еще выглядит как ошеломление и пассивное непротивление, очень скоро может измениться, в том числе в связи с тем, что мы увидим и поймем, какие большие жертвы несем мы сами и братский народ Украины, с другой стороны, каждый почувствует чисто экономически, как на нем все это сказывается. И надо сказать, что та волна санкций, которая уже принята, дальше она может усугубиться, она существенно быстрее дойдет до каждого человека, чем когда бы то ни было с 2014 года.