Такие заявления звучат в суде Казани, где продолжается суд над капитаном судна «Дунайский-66».

На связи со студией наш коллега в Казани Игорь Севрюгин.

Севрюгин: Следить за ходом этого процесса представителям СМИ крайне сложно. Дело в том, что защита подсудимого Александра Егорова ходатайствовала об удалении журналистов из зала. Только в первый день судья позволил присутствовать на процессе, и то всего 5 минут. Адвокат Егорова Аида Камалова заявила, что подзащитный вину не признает. Напомню, что Егорова обвиняют в неоказали помощи терпящим бедствие: 10 июля судно прошло мимо тонущей «Булгарии». Обвиняемый утверждает, что не мог ничем помочь, так как, приблизив судно, мог только навредить спасательным плотам. Также подсудимый сказал, что он связался с капитаном «Арабеллы» и тот якобы сказал, что сам спасет пострадавших. Но вот давайте послушаем, что на этот счет думает сам капитан «Арабеллы» Роман Лизалин.

Лизалин: Говорят, он ссылается на то, что я давал ему какое-то указание или приказ. Этого, естественно, не было. То есть, один капитан одного судна приказать капитану другого судна, естественно, не может. А то, что говорят о том, что я попросил его уйти, об этом я уже говорил и прессе, что просто попросил отойти подальше, потому что на тот момент, когда он решил оказать помощь, просто не потребовалось. Мало того, что люди, находящееся на воде, были под угрозой, в случае если он захотел бы, предположим, остановить свой состав или какой-то маневр совершить.

Севрюгин: Кстати, Роман Лизалин проходит по делу как главный свидетель и, по большей части, от его интерпретации событий на Волге зависит, какой вердикт вынесет судья. Рассмотрение этого дела началось еще в понедельник и, судя по всему, затянется на неопределенный срок. На второй день вроде бы уже точно доказано, что технически судно не могло оказать никакой помощи пострадавшим: на борту не было ни плотов, ни шлюпок. И тогда уже пострадавшие заявили, что капитан мог бы поддержать их морально, через громкоговоритель (была такая интерпретация в суде).

Что касается этого процесса, то изначально он должен был проходить в 150 километрах от Казани, в поселке Камское устье, недалеко от того места, где произошло крушение теплохода «Булгария». Но потерпевшие попросили перенести дело в столицу республики. Во-первых, туда было сложно ездить, так как большинство пострадавших все-таки живут в Казани, а потому и процесс получил еще большую огласку и теперь находится не только под вниманием СМИ, но и жителей всего Татарстана. Они активно участвуют в обсуждении. В какие-то акции это, конечно, не вылилось, возле суда никто с плакатами не стоит, но в интернете и в общественном транспорте - это тема №1.

Макеева: Игорь, скажите, в принципе, в городе обсуждают этот суд сейчас? Это можно сказать, что это №1 для Казани на данный момент?

Севрюгин: Да. Вы знаете, дело в том, что люди узнают постольку поскольку, то есть СМИ не имеют прямого доступа на суд и как-то частями дозировано поступает информация. Собственно, жители обсуждают то, что видят по телевизору или читают в интернете. Это, пожалуй, максимум, что и мы, как журналисты, можем сделать и жители. То есть, обсуждают только то, что видят, читают. Могу сказать, что в последние дни гособвинитель, как говорит адвокат Егорова, ведет себя немного, выражаясь таким разговорным языком, хамовато. Собственно, вот это сейчас как раз обсуждается активно.